Наркоман врёт

Наркоман врёт

Мой ребенок – наркоман и врёт на каждом шагу

До того момента, как я узнала, что мой сын-подросток – наркоман, считала его идеальным ребенком, которым можно и нужно гордиться. Воспитывала его, по моему мнению, правильно. В семье царило полное благополучие: я не позволяла лишнего, удовлетворяла все потребности, в доме создавала уют и обеспечивала материальный достаток. Мы много времени проводили вместе, вели беседы о нравственности. Словом, у нас, как я думала, была хорошая дружная семья. Поэтому наркомания в ней прозвучала как гром – я была в шоке от страха, боли, вины, обиды, несправедливости ко мне. Почему это случилось именно в моей семье, почему именно мой сын стал зависимым? Ведь он – интеллектуальный, умный, красивый, талантливый подросток.  У меня даже мысли не возникало, что он может употреблять наркотики и скрывать от меня правду. Где и что я упустила? Когда между нами порвалась нить доверия, откровенности? Что я делала неправильно? Почему мой любимый ребенок – наркоман и врёт на каждом шагу?

Обвиняя себя в том, что воспитала наркомана, я начала размышлять, где и что упустила. Вспомнила про первые звоночки нездорового поведения нашего мальчика, которые проявлялись в детстве, с нашего с мужем попустительства. Мы требовали от любимого чада достижений в учебе, спорте, подчеркивали его достоинства, а недостатки старались не замечать, словно их и не было. Теперь понимаю, таким образом мы способствовали сотворению кумира из собственного ребенка, были чрезмерно щедры на похвалу, поощрения, гипервнимание, контроль и снисходительны к его угодничеству, манипуляциям, вранью.

Наркоман врёт

Я не знала, что делать и как поступить с враньём сына

Сын взрослел. Появилась компания ребят постарше, в которой он начал курить. У мужа стали пропадать сигареты. Я обратила на это внимание, но муж не хотел признавать воровство сына. Взрослеющий подросток сделал соответствующие выводы: врать – это нормально. Я перестала давать ему карманные деньги, поскольку догадывалась, что они тратились на алкоголь, курительные смеси.  Далее воровство и вранье стали происходить чаще. Деньги исчезали то из моего кошелька, то из конверта школьного родительского комитета. На вопрос: «Ты взял деньги?», был всегда отрицательный ответ: «Нет, я не брал». Сколько бы я ни объясняла, ни взывала к совести, ни угрожала – мои крики, слезы, мольбы и просьбы разбивались о наивную улыбку, опущенные глаза и честное слово – ну не я это! Мой контроль и манипуляции ни к чему хорошему не приводили. Я делала вид, что верю, тяжело было признавать, что врет наркоман. Дальше – хуже. Из дома пропадали вещи. Необоснованная улыбка, затуманенный взгляд, бегающие глаза и постоянное вранье всё больше проявлялись в поведении сына.

Я не знала, что делать, как поступить… Что и как может повлиять на моего близкого, чтобы он прекратил враньё? Иногда я смотрела на него, и мне казалось, что для него это какая-то игра с непонятными для меня правилами. Помню, в средних классах, он начал брать пример со своих друзей и прогуливать школу. Им можно, значит, можно и мне – такой был ответ. Об этом я узнавала от учителей. Сын пытался находить причины, чтобы уйти с нелюбимых уроков, а я продолжала верить в его оправдания: заболел учитель, перенесли занятие, нас отпустили…

Наркоман врёт

В Нар-Аноне день за днём я учусь жить здесь и сейчас

Взрослея, сын все чаще и дольше пропадал в компаниях. Я замечала, что он замкнулся, ничем не делится, избегает разговоров, что у него пропал интерес к спорту, учебе, что не держит данные обещания и постоянно врет. Всё дальше отходит от общения с семьей, нехотя откликается на просьбы о помощи, живет своей жизнью: у него – своя музыка, культура, фильмы, компьютерные игры, круг общения, которые связаны с алкоголем и наркотиками. Сын подолгу спал, пропускал занятия в школе. Я подозревала, что он что-то употребляет. Запаха алкоголя не было. Потом стала находить какие-то странные предметы и самокрутки. Когда я требовала объяснений, он так ловко выкручивался, а я так хотела верить, что он говорит правду, что на все закрывала глаза. Хотя понимала, что вся наша жизнь становится сплошным враньем друг другу. Наркоман врет, что обнаруженные мною вещи – не его, он нашел их или ему дал друг, а я обманываю сама себя, думая, что, если буду игнорировать проблему, она сама собой исчезнет.

В итоге вся ложь обернулась тем, что употребление моего близкого наркотиков не вызывало сомнений, и мы определили его на реабилитацию.  Я же вступила на свой путь выздоровления в Нар-Аноне. Посещая собрания, узнала, что наркомания – семейная болезнь, и что я не являюсь причиной наркомании, я не могу контролировать и лечить её.  Я могу изменить только себя и свое отношения к происходящим событиям. У меня появилась надежда. Сегодня я посещаю собрания семейных групп Нар-Анона, выздоравливаю, работая по Шагам, читаю литературу, одобренную конференцией Нар-Анона (ЛОК), общаюсь с подругами из содружества, несу служение, делюсь своим опытом. В Нар-Аноне я пришла к пониманию: если наркомания коснулась моей семьи, значит, для чего-то это надо было. День за днем я учусь жить здесь и сейчас, отпуская контроль, принимать бессилие и доверять себя и своего наркомана Богу, не суетиться. А если наркоман врет, то благодаря предыдущему опыту, я больше не делаю вид, что верю и отстраняюсь с любовью.

Наркоман врёт
Пролистать наверх